Жемчужина из логова Дракона[VolgoDon конвертируется в fb2] - Людмила Минич

— Итак, исполнитель воли Дракона… — послышался знакомый голос.

Когда же Илча очнулся в комнатке, назначенной служить ему «жилищем», то не мог припомнить произошедшего. Живой, и то хорошо. Но как он ни силился, как ни напрягал оставшийся разум и память, только одно отзывалось отчетливо — ненависть к проклятому стихотворцу.

Ветер в очередной раз ожидал своей участи. Он к этому привык. Сколько раз уже его стремились сокрушить сидением взаперти и неизвестностью. Но времена, когда долгое ожидание вытесняло из него остатки всякой храбрости, безвозвратно прошли.

Однако Ветру не дали «подумать» вдосталь. Ночь он провел в узилище, а ранним утром стихотворца под стражей отвели к городским воротам, откуда препроводили в местное Святилище Дракона. У ворот его передали людям в белых плащах, огласили распоряжение Городского Совета Вальвира. Из него следовало, что здешним служителям надлежит установить, является ли Вольный Ветер «подлинным чародеем», умышлявшим зло, или же простым мошенником, не имеющим касания к запрещенным искусствам. И дать в том отчет вышеозначенному Совету.

Казалось бы, порядок ничем не отличался от предписанного в подобных случаях. Однако теперь, наконец, прояснилось, кто же в действительности устроил вчерашнее представление.

За ночь, отведенную на устрашение и размышление о своей будущей судьбе, Ветер не успел ни того, ни другого. Зато много вспоминал, по привычке разговаривал с Драконом. Его заботил только Илча. Они встретились годы спустя, нерадостно, даже врагами, но ведь встретились! Отныне Ветру известно, что парень не сгинул, и ладно — уже облегчение. И если тому по пути со здешними служителями… то следующей встречи и не нужно. Пусть все останется как есть, не время плодить новые шрамы. Правда на этой дороге иногда хуже лжи. Пусть лучше мстит из застарелой ненависти, а не предает из грубого расчета.

Стихотворец молча следовал за проводником по узким подземным коридорам, потом его бесцеремонно толкнули в какую–то маленькую дверку — Ветер едва не заработал шишку под низкой притолокой — и бросили в кромешной тьме. Наверно, такова его здешняя тюрьма — ни луча света. Чтобы лучше думалось. Или вспоминалось.

Служители таки настигли его, и не где–нибудь — в родном городе. За последние два–три года они несколько раз подбирались к Ветру, соблазняли, завлекали, угрожали, расставляли западни, но до сих пор удавалось счастливо избегать их ловушек. С небольшими потерями, слишком легко, и потому казалось, что так будет вечно. А потом Драконьи слуги исчезли вовсе, и Ветер решил, что они отступили. Оказалось, не навсегда. Видимо, время пришло.

И словно мысли его отозвались чьим–то чужим, из ниоткуда раздалось:

— Пришло время встретиться, Вольный Ветер. Ты не находишь?

Незнакомый голос. Звучный и сильный, зовущий за собой. Ветер не смог бы забыть, доведись ему хоть раз встречаться с его обладателем.

— Я думал о том же, — ответил он негромко.

На излете жизни можно позволить себе все что угодно. Тем более теперь, когда прошлое настигло его и терять больше нечего.

— Итак, наши намерения совпали! — громогласная насмешка раскатилась под сводом.

Ветер ответил молчанием. Потуги, достойные мастерства бродячей труппы, пусть и очень неплохой, на этот раз хотелось опустить. Незнакомец тоже не спешил с продолжением. Молчание затянулось.

— Входи же. Нехорошо томить гостя у порога, — наконец, несказанно удивив своего «гостя», пригласил хозяин.

Впереди обозначилась полоска света, Ветер, поколебавшись какое–то мгновение, решительно отворил дверь, шагнув навстречу судьбе. И попал в подземный покой, убранный очень скупо — это все, что успело открыться глазу. Потому что у ближайшей светильни, всего в нескольких шагах, высилась фигура в сером балахоне, обтекавшем с головы до ног.

Даже лицо терялось в густой тени опущенного капюшона. Но здешнего хозяина нельзя было спутать с любой другой из серых теней, сновавших темными коридорами Святилища. Порой безликость кричит о могуществе. Такое бывает редко, но все же случается. Здесь же самый воздух пропитался силой и превосходством. И еще смутно знакомыми ароматами южных трав. И еще чем–то… уже незнакомым.

Фигура молча указала на камин полураскрытым свитком. Ветер покосился на рукопись, небрежно схваченную Серым одними пальцами, но разобрать ничего не смог. Повинуясь, он не без удовольствия подобрался к камину — изрядно продрог на осеннем ветру, нерешительно остановился у кресла.

— Выбирай любое, у меня нет предпочтений, — донеслось из–под капюшона.

Тот же самый голос, только потише, не усиленный никакими хитрыми дырками в стенах, и от того еще более притягательный.

Ветер сел, вытянул ноги к огню, гадая, что последует дальше. Таинственный «хозяин» не собирался начинать с угроз, хотя, казалось бы, накануне уже прижал Ветра к стене, теснее некуда.

Сам же Серый принялся неторопливо вышагивать неподалеку, очевидно, приглядываясь к гостю. Ветер подавил в себе соблазн ответить тем же и принялся с преувеличенным вниманием рассматривать просторный покой с высоким сводом, где Нимоа сподобил его очутиться.

Да, тут не было роскоши, здесь вообще не было ничего лишнего. Все просто и голо. И едва, словно неосторожно обнаруживая скрытый вкус владельца, оттенено редкостями. Как шкура серебристой рохши, небрежно брошенная перед камином. Как мягкие кожаные футляры–инкрустации на свитках, сваленных прямо на пол. Как два тонкостенных стеклянных кубка необычайно искусной работы: кажется, дунь — и полетят осколки. Ветер невольно залюбовался диковинкой, не без удивления примеряя ее к приземистому, грубо сработанному деревянному столику.

— Это подарок, — пояснила тень в балахоне, улавливая малейшие изменения в настроении гостя.

Ветер пожал плечами, показывая свое полнейшее безразличие, однако холодок знакомо заструился по спине. Многие годы и многие люди до предела обострили его чувства. Редкая проницательность не раз позволяла проскользнуть в одном волосе от опасности, выбраться из самой надежной западни. Однако эта серая тень не уступала Ветру ни в чем. Страшно подумать, но, похоже, она даже превосходила его. И еще имела огромное преимущество — ее лицо и замыслы надежно скрыты завесой.

Между тем, хозяину надоело молчаливое действо, и он тоже подался к камину, по дороге стукнув чем–то за спиной у Ветра. Опустился в соседнее кресло, без звука поставил на столик невзрачный глиняный кувшин, узкогорлый, в кожаной оплетке. Жестом пригласил своего гостя угощаться.